Aspects locaux de sciences humaines MODERNES: EKOLINGVISTICHESKIE PERSPECTIVES complexe étude paysagère "Altaï"

УДК 81

Р. Лесси считает, что прелесть академической гуманитаристики заключается в том, что она позволяет развивать интересы, пристрастия и склонности, от которых нет, казалось бы, de réels avantages à court terme, но которые, в свою очередь, former une vision très particulière de style [3] . Этот стиль возникает на основе синтеза испытываемого воодушевления и переживания трудностей от работы с идеями и сообществами, которые плохо или практически никак не согласуются между собой.

Преодоление эвристической ограниченности универсалистких концепций, по мнению В.В. Менщикова, привело гуманитарное знание к изучению локальных исторических контекстов. Подобное направление в рамках западноевропейской историографии в 1980-х гг. в работах историков получило название микроистории [4].

Ж. Revel dans son «analyse Mikroistorichesky et la conception de« revendications sociales, что микроистория постулирует, вводя разнообразные и множественные контексты, что «каждый исторический актер участвует прямо или непосредственно в процессах разных масштабов и разных уровней, от самого локального до самого глобального м, следовательно, se inscrit dans leurs contextes. Здесь нет разрыва между локальной и глобальной историей тем более противопоставления друг другу» [5].

Цели и задачи этого подхода, по мнению Ж. Ревеля, определяется положением, согласно которому от выбора того или иного масштаба рассмотрения объекта зависит результат познания этого объекта. Следовательно, выбор масштаба влияет на стратегию познания; менять фокус рассмотрения (увеличивать или уменьшать) означает изменять его вид и фон.

К.И. Zubkov a attiré l'attention sur le fait, que l'étude de l'histoire de l'état et de l'histoire de la région réside dans les différentes projections d'analyse et de corrélation avec divers contenus existentielle du temps historique [6]. Таким образом, на региональном и национальном уровнях исследования историк сталкивается с различным «бытийным наполнением», т.е. онтологически разными объектами.

Наполнение исторического времени на территории ландшафтного комплекса «Алтай» осуществляется по нескольким направлениям:

1) XVIII siècle. – воспитание эстетической восприимчивости, отраженной в словесных комплексах и способствующей достижению утонченности государственной общности (новый европейский масштаб Сибири XVIII в.);

2) 30e XIX année. – практическая организация закона организации внутреннего пространства России первой трети XIX в.: построение концептуального моста между культурным ядром, ou système conceptions - Moscou - et de la finesse des détails du système physiologique de l'Empire russe - Barnaul;

3) début du XX siècle. – семантическая интерпретация понятийных категорий, свойственных историческому сознанию ХХ в.;

4) XX c. 60-ые гг. – постижение духовной техники природы;

5) la fin du XX - XXI siècles. – коструирование стилевой базы Ars Inveniendi (метод исследования и понимания мира как верный способ разыскания нового): становление региональной (локальной) формы языкового существования;

6) XXI в. 10-ые годы – спецификация умственных способностей человека – формализация душевного переживания противостояния духа самому себе [7].

Существование в историческом времени поддерживается в лингволандшафтном комплексе «Алтай» экоцентрической моделью сознания, которая, как полагает С.В. Ионова [8], основывается на признании человека не в качестве собствен­ника природы и ее центра, а в качестве одно­го из ее полноправных членов. Ecocentric conscience implique le rejet de l'image hiérarchique du monde en faveur de sa diversité, гармоничного сосуществования ее вариантов; в сферу научного описа­ния в таком случае вводятся глобальные «человекоразмерные» объекты: биосфера, ноосфера, экологические системы.

Важную роль в становлении эколингвис-тики как нового научного направления сыгра­ли труды Алвина Филла, разработавшего тер­минологию для разных областей эколингвис-тики: а) эколингвистика – общий термин для всех областей исследования, которые объединяют экологию и лингвистику; б) экология языка (языков) исследует взаимодействие между языками (с целью сохранения языко­вого многообразия); в) экологическая лингви­стика использует методы и принципы эколо­гии для изучения языка (например, понятие экосистемы); г) лингвистическая (языковая) экология изучает взаимосвязь между языком и экологическими проблемами [9].

Первоначальная задача экологии языка, по Э. Хаугену, est d'établir son timide Tipo &; état logique de la langue dans la classe de l'environnement et timide; fication (где находится язык и куда дви­жется в сравнении с другими языками мира) [10]. В работах Харальда Хаармана названы основные факторы («экологические перемен­ные»), которые определяют языковое пове­дение социальных групп и отдельных лично­стей, и должны учитываться при опи­сании экологической системы [11]. В качестве экологических переменных Х. Haarmann offre reconnaître démographique et timide; tions, социальные, политические, культурные, психические, интеракционные и лингви­стические варьирующиеся структуры.

Л.-Ж. Кальве предлагает гравитационную модель языков (языковую галактику), en tenant compte du fait qu'il est recommandé de former l'Etat, обществу, международным организациям, призванным решить проблемы языков, экологическую языковую [12]. Все естественные языки в концепции Л.-Ж. Кальве разделяются на гиперцентральные, суперцентральные, центральные и периферические.

Одно из первых методологических положений эколингвистики принадлежит ученым Р. Харре, И. Брокмайеру, П. Мюльхойслеру. Оно было сформулировано в виде следующе­го тезиса: язык и языковые структуры (к которым относятся и метафоры) рассматрива ются не как замкнутые и существующие только для самих себя единицы, а как система единичных структур, взаимодействующих с окружающим миром; невозможно изучать язык в отрыве от его естественного и культурного окружения [13].

Утонченность государственной общности достигается интеллектуальными усилиями отдельных территорий-провинций, структурируемых эстетической восприимчивостью в соответствующих словесных комплексах, к числу которых следует отнести и алтайский текст. «Алтайский текст», на наш взгляд, следует понимать как некий невещественный поток сознания, исчисляющий измерения материи и отыскивающий верные пропорции при изображении материи при расположении ее сегментов в проекциях и в результате создающий «изменитель» материи. «И действие этого изменителя распространяется на два понятия – большое и малое. С помощью такого изменителя каждая вещь, имеющая бесконечное число частей, может быть превращена в большую и меньшую такой же формы» [14, с.267].

Основополагающим при обустроении российского космоса в алтайском тексте становится неписаное право, закрепляющее в поле сознания тип поведения, которого следует придерживаться, дабы не изменить (повредить) кривизну пространства – пропорцию/масштаб соотношения царства земной действительности и царства Божьего, Небесного. Изменить, не соблюсти пропорции – значит исказить сущее, потенциально в себе все содержащее, исказить Обетование, данное Богом.

Поведение, которого следует придерживаться, способствует обнаружению контуров жизни, данных человеку интуитивно, и моделируется методом определения значения. Определение значения связано с выявлением целостности общих способов рационального поведения, приводящих в зависимости от различных обстоятельств и желаний к принятию символа (значение символа – побуждаемое им рациональное поведение). В символе представлено рефлексивное или интеллектуальное охватывание ситуации, влекущее за собой закрепление в понятийном мире, в системе связей сущего.

Обособленное сознание, реализуя отбор языковых средств, продуцирует особую рациональную систему, способствующую нахождению понятийных средств, адекватно выражающих силовое многообразие и подвижность жизни. Подобная система осуществляет ритуальное воспроизведение циклического миропорядка и человеческих взаимоотношений, включенных в природный континуум, кроме того, соответствуя своим средневековым аналогам, она связывает не только человека с человеком, но и человека с богами, поскольку являлась инструментом ритуального моделирования космоса, включает человека в циклический континуум природы, а также обеспечивает гармонизацию миропорядка.

Гармонизация миропорядка на современном этапе социального дрейфа человечества состоит в приобщении через душевное переживание связей, в которые циклически втягивается человек (выборные кампании, рекламные кампании, референдумы, стихийные бедствия естественного и искусственного порядка, к последним следует причислить терроризм, – к эмпирической системе природы. Душевное переживание, неизбежное при творении неосознаваемого умозаключения, открывает доступ к идее системы, т.е. тому принципу, согласно которому, природа, в том числе, и человеческая, специфицирует самое себя. Процесс спецификации тождествен процессу выделения духа из природно-родового тела, создающему устойчивый путь движения предфилософских идей в обществе. Подобные идеи организуются в соответствии с аксиомами локального бытия и в дальнейшем предопределяют условия свободного личностного философского творчества.

Библиографический список

1. Демидова О.Р. Gumanitaristika, гуманитарное знание, гуманитарные науки // Вестник Герценовского унивенситета. 2009. № 11.
2. Афанасьев А.И, Василенко И.Л. Fondements philosophiques humaines [E / Section]. – P / e: http://www.rusnauka.com/12_KPSN_2010/Philosophia/59465.doc.htm
3. Lessy R.E. Les sciences humaines pratiques, dans Lepage, P.G., Martin C., Mostafavi M. (eds.) Ne Les sciences humaines doivent être utiles? // Cornell: Cornell University Press, 2006. P. 87-90
4. Menchikov VV. Lokalistika historique (microstorie) système dans les sciences humaines [E / Section]. – P / e: http mmi.ru / index. php? id = 368 = 203 article
5. Revel F. Analyse et la conception de la microhistoire sociale [E / Section]. – P / e: //http: // www. tuad.nsk. ru / ~ l'histoire
6. Zubkov KI. Структурный метод в региональных исторических исследованиях // Исторические науки и историческое образование на рубеже XX-XXI столетий. Четвертые Всероссийские историко-педагогические чтения. Екатеринбург, 2000.
7. Халина Н.В. Язык, литература и культура в региональном пространстве: материалы II всерос. (с междунар. участием) науч.-практ. конф., посвящ. памяти проф. И. А. Воробьевой, Барнаул, 6-9 окт. 2010 г. – Барнаул, 2011. – Вып. 2. – C. 289-297.
8. Ионова С.В. Основные направления эколингвистических исследований: зарубежный и отечественный опыт/ Вестник ВолГУ. Сер. 2. Языкознание. 2010. № 1(11). С. 86-93.
9. Fill, A. Ecolinguistics. State of the Art 1988 /A. Fill // Le lecteur Ecolinguistics: Langue, Ecologie et Environnement / et. A par. Fill, P. Muhlhausler. – L.; N. Et. :Continuum,2001.-P.43-54.
10. Haugen, Il. L'écologie de la langue / E. Haugen. -Stanford : Standford University Press, 1972.
11. Harre, R. Vert-. Une étude du discours de l'environnement / R. Harre, J. Brockmeier, P. Muhlhausler. – La. ; New Delhi : Thousand Oaks, 1999.
12. Calvet, L.-J. Pour une ecologie des langues du monde /L.-J. Calvet. – Paris : Plon, 1999.
13. Ekolingvistika / / Vikipediya.-Elekgron.tekstovye donné. – [E / Section]. – P / e: http://ru.wikipedia.org
14. Dürer A. Traités. Agendas. Courrier. - Saint-Pétersbourg., 2000.

Bibliographie

1. Demidova O.R. Gumanitaristika, gumanitarnoe Znanie, gumanitarnihe nauki // Ingénierie Gercenovskogo univensiteta. 2009. № 11.
2. Afanasjev a.i, Vasilenko I.L. Philosophique osnovaniya gumanitaristiki [Eh / r]. – R / j: http://www.rusnauka.com/12_KPSN_2010/Philosophia/59465.doc.htm
3. Lessy R.E. Les sciences humaines pratiques, dans Lepage, P.G., Martin C., Mostafavi M. (eds.) Ne Les sciences humaines doivent être utiles? // Cornell: Cornell University Press, 2006. P. 87-90
4. Menthikov V.V. Istoricheskaya lokalistika (mikroistoriya) c gumanitarnogo système ZNANIY [Eh / r]. – R / j: http mmi.ru / index. php? id = 368 = 203 article
5. Revelj Zh. Analyse Mikroistoricheskiyj i konstruirovanie socialjnogo [Eh / r]. – R / j: //http: // www. tuad.nsk. ru / ~ l'histoire
6. Zubkov K.I. Méthodes Strukturnihyj regionaljnihkh issledovaniyakh istoricheskikh // Istoricheski l'enseignement et obrazovanie istoricheskoe à Rubezh XX-XXI stoletiyj. Chetvertihe Vserossiyjskie istoriko-pedagogicheskie chteniya. Ekaterinburg, 2000.
7. Armes N.V. Yazihk, littérature et kuljtura v regionaljnom prostranstve: Matières vseros II. (s mezhdunar. uchastiem) nauch.-prakt. konf., posvyath. Pamyati prof. Je. A. Vorobjevoyj, Barnaul, 6-9 Octobre. 2010 sol. – Barnaul, 2011. – Vihp. 2. – C. 289-297.
8. Ionova S.V. Osnovnihe napravleniya ehkolingvisticheskikh issledovaniyj: zarubezhnihyj i otechestvennihyj opiht / Vestnik Volgu. Être. 2. Yazihkoznanie. 2010. № 1(11). S. 86-93.
9. Fill, A. Ecolinguistics. State of the Art 1988 /A. Fill // Le lecteur Ecolinguistics: Langue, Ecologie et Environnement / et. A par. Fill, P. Muhlhausler. – L.; N. Et. :Continuum,2001.-P.43-54.
10. Haugen, Il. L'écologie de la langue / E. Haugen. -Stanford : Standford University Press, 1972.
11. Harre, R. Vert-. Une étude du discours de l'environnement / R. Harre, J. Brockmeier, P. Muhlhausler. – La. ; New Delhi : Thousand Oaks, 1999.
12. Calvet, L.-J. Pour une ecologie des langues du monde /L.-J. Calvet. – Paris : Plon, 1999.
13. Ehkolingvistika//Vikipediya.-Ehlekgron.tek¬stovihe dan. – [Eh / r]. – R / j: http://ru.wikipedia.org
14. Un Dyurer. Traktatih. Journaux. Pisjma. - SPB., 2000.

Article commandé par les éditeurs 10.04.2013