L'orthodoxie et de la culture: Incohérence UNITÉ

УДК 271.2 + 008

Отношение православия к культуре выглядит (особенно со стороны) как, по меньшей мере, непоследовательное, страдающее внутренними противоречиями. Православие ведёт к культуре и уводит от неё; принимает её и не принимает; притягивает её к себе и отторгает. Оно, выражаясь библейским языком, “собирает камни и раскидывает их”.

Не принимает ли христианство “чужое” Священное писание, не превращает ли его в часть своего, в “Ветхий завет”, переформатируя основу до основания? Не питает ли христианство мировую культуру, насыщая её евангельским содержанием, библейскими сюжетами и персонажами? Не вдохновляют ли библейские тексты поэтов, живописцев, зодчих до высот пророческого служения культуре?

Для многих народов, в том числе – русского, Библия неразрывно связана с языком культуры, с письменностью. Первыми печатными книгами во всем мире (в в том числе в нашей стране) были книги религиозные, книги христианские.

С другой стороны, не выступало ли христианство против идолов, не признавая, по сути дела, скульптуру как вид искусства? Это отношение к скульптуре было сломлено в нашей стране только в XVIII веке, хотя до сих пор православные люди смотрят с некоторой оторопью на золоченые “идолы” православных святых (преп. Серафима Саровского и др.).

Разве не выступает православие против своеволия живописцев-иконописцев, дерзающих изображать новозаветную Троицу? Разве в XIX веке оно не ополчалось против театра как “школы безнравственности”? Разве не выступает оно против увлечения сериалами и современными зрелищами? Разве не выступает против современной гуманистической культуры вседозволенности, культурного плюрализма с присущей ему толерантностью? Разве не выражает отрицательного отношения к натурализму и абстракционизму? Разве не объявляет “идолопоклонством” различные формы неоязычества и чисто светские сциентизм и технократизм? Другими словами, orthodoxie, принимая что-то в культуре, другое отвергает. Более того, оно, даже принимая, отвергает…

Православие в мире окружают две культуры: одна – мировая, меняющаяся от эпохи к эпохе и от континента к континенту. Другая – тихая, молчаливая, сопровождающая православие – культура молитв, культура богослужений, культура религиозного искусства. Иногда она выплескивается в красочном великолепии богослужений, в величественности и возвышенности храмов, в красноречии церковных “златоустов”. Эта культура не является по отношению к православию чем-то чужеродным, но и она поставлена им в определенные рамки. Православие не превращается в набор культурных традиций, передающихся от поколению к поколению. Православие воюет с “обрядоверием”, с любой абсолютизацией культурных традиций. Культура никогда не становится для православия “высшей ценностью”.

Христианство появилось два тысячелетия назад. Оно пришло в мир, населенный народами, стоящими на различных ступенях развития – от дикости и варварства до цивилизации. Возникновение христианства среди древних цивилизаций можно сравнить с приходом “богоизбранного” народа в “землю обетованную”. Евреи пришли не в край дикой природы, а в край, освоенный другими народами, “окультуренный”. Но эта земля была заповедана евреям Богом. Так и мир, в котором появляется христианство, чуждый христианству, заповедан ему Богом. Как евреи чуть ли не полторы тысячи лет до явления Иисуса Христа ждали мессию, так и этот чуждый христианству мир “жаждал” христианства.

Христиане приходят в этот мир от Бога. То, что их объединяет, – это не культура, которая, чаще всего, у них различна, зависит от времени, места, социальной среды, откуда они “изошли”. Их объединяет “водительство” Святого Духа, единомыслие, единодушие, возвышающее над пестротой и “местечковостью” мировой культуры, их воспитавшей.

Православие (как восточное христианство), католицизм (как западное христианство) возникают тысячу лет назад. Православие утвердило незыблемость своих духовных основ, выработанных семи Вселенскими соборами. Католицизм продолжал далее разрабатывать основы, дополняя и уточняя свой Символ веры. Протестантизм, оформившийся в XVI столетии, провел и повел ревизию этих основ с позиций гуманистического культа человеческого разума, пытаясь “осовременить” себя, привести в соответствие с реалиями своего времени.

Il semblerait, православие в своем догматизме оторвалось от мировой культуры, перешло к автономному существованию, превратилось в константу, неизменно пребывающую в этом меняющемся мире. Но это не так. Связь с мировой культурой в православии осуществляется. Православие связано с “текущей” культурой, в частности, через своих святых, через новых святых, через новомученников, живущих в этом обновляющемся мире и несущих вместе с христианской верой мировую культуру. Христианство продолжает “прорастать” через мировую культуру. Мировая культура горизонтальна, Christianisme – вертикально. Культура тянется к земному, Christianisme – к небесному.

Христианство возникает как контркультура. Исповеданием креационизма оно освящает существующий мир, своим эсхатологизмом – отрицает существующую культуру, существующий мир. Христиане – странники, бредущие по этой земле к “земле обетованной”, к Вечности. Христианство было чуждо античности. Эта его “надмирность” et ensuite stockée. Christianisme imprègne différentes civilisations et cultures, émouvant, mais pas mêler avec eux. Ce est pas un hasard, que le temps historique est mesurée dans l'humanité “системе координат” христианства. Христианство – это ось, на которую нанизывается вся история человечества от древности до современности с различными его эпохами, цивилизационным ростом, взлетами и падениями культуры.

Статья поступила в редакцию18.05.12