Doctor, heal thyself…

 
Ever since the second half of the XIX century such prominent philosophers, as P. Florensky and B. Вернадский, put forward the idea of ​​a unified information structure of the planet Earth. It is based on the task of studying not only the material world, but also spiritual thought. How, then, to achieve this synthesis under conditions of modern education, when, с одной стороны, we are witnessing an extreme predmetotsentrizm, тенденцию к устранению из школьных учебных планов таких дисциплин, как мировая художественная культура, история культуры и искусства, philosophy, а с другой стороны, провозглашается интеграция, а конечным итогом видится формирование в сознании ученика единой картины мира?

Но как говорится: «Врачу, исцелися сам». Начинать формирование этого единства нужно, прежде всего, в своем сознании, сознании педагога, не замыкаясь в своем предметном содержании, а стараясь выйти за его рамки в широкое культурно-информационное поле. Только так знания по каждому отдельному предмету станут частью общей картины мира, пусть даже научной (в идеале же картина мира может быть и философской, и религиозной). Пока же мы наблюдаем потрясающую узость педагогического сознания, когда единственным способом познания действительности считается естественнонаучный, а история изучается не как история культуры, а как история войн, и когда математик уверен в том, что математика – царица наук, а английский язык нужно изучать для того, чтобы овладеть компьютерной грамотой и т.п. Поэтому не приходится удивляться такой же узости сознания наших учеников. «Засорение англицизмами языка жителей села N» или «Засорение англицизмами языка жителей села NN» – это темы исследовательских работ учащихся на краевой научно-практической конференции. На вопрос, какая из сфер жизни наиболее подвержена засорению, ученик ответил: «Косметическая». За всей комичностью его ответа отчетливо видна уже сформировавшаяся в сознании ребенка «картина мира»: село N – центр мира, его жители в полном информационном вакууме и при этом вовсю засоряют свою речь англицизмами! Вопроса, люди какого возраста употребляют больше заимствований, с какой целью, понимают ли значения произносимых слов, у ребенка не возникает. Засорен язык жителей села N англицизмами. И точка.

Таким образом, становится понятным, что если учитель не будет включать наряду со специальным предметным содержанием культурно-значимую информацию, то этот практически единственный «канал», по которому ребенок может войти в культурно-исторический пласт ментальности, окажется закрытым. Только такой подход открывает естественные связи любого школьного предмета с психологией, психолингвистикой, этнографией, страноведением, философией, искусствоведением и другими интегрированными дисциплинами, помогая увидеть базовые оппозиции культуры, закрепленные в языке, и дополнить изучение материи духовностью, представлениями об окультуренных человеком сферах: пространственной, временной, деятельностной и т.д.

В связи с этим вспоминается целая серия научно-практических семинаров, которые были проведены педагогами гимназии №123 г. Барнаула, в которой я имею счастье работать в течение 15 лет: «Математика глазами филолога», «Гуманитарные составляющие математического образования», «Культурологический подход к изучение естественных наук», «Физическая картина мира» (семинар был проведен по просьбе учителей гуманитарной кафедры), «Цветная музыка стиха», «Интеграционные возможности родного языка», «Слово как средство смыслообразования» и др. Количество и востребованность этих семинаров обнаружили взаимный интерес педагогов не только к своим предметам, но и к смежным и даже, казалось бы, к далеким.

As homeroom philologist would like to share some of their developments, namely the use of elements of linguistics at Russian lessons.

Cultural linguistics - discipline, studies the manifestation, reflection and fixing culture in language and discourse. Thanks lingvokulturologii, язык в сознании учащегося предстает не сводом орфографических и пунктуационных правил, а частью социальной памяти. Языковые факты интерпретируются через глубинный внеязыковой контекст. Возможности, открывающиеся при этом, чрезвычайно широки: предметы действительности, понятия, концепты культуры в их языковом выражении воспринимаются как целостная система идей, traditions, образа жизни, национального характера, менталитета.

Как научная дисциплина, лингвокультурология характеризуется рядом специфических особенностей:

– это дисциплина синтезирующего типа, пограничная между науками, изучающими культуру и филологию;

– предметом лингвокультурологии являются национальные формы бытия общества, основанные на его культурных ценностях, что составляет языковую картину мира;

– объективная, полная и целостная интерпретация культуры требует от лингвокультурологии системного ее представления в языке в их диалектическом взаимодействии;

– контрастивный анализ лингвокультурологических сфер разных языков сближает эту дисциплину со страноведением и этнолингвистикой.

Совокупность этих особенностей позволяет описать русское культурное пространство сквозь призму родного языка на всех его уровнях.

Так при изучении фонетики необходимо говорить и о происхождении мира, и о теории восходящей звучности, и о последних исследованиях влияния звучащего слова на живой организм, об уникальных особенностях сонорных звуков, о звуке колокола или молитвы и т.п.

In the derivation it is advisable not only to break down words into morphemes with the sole purpose - to learn how to do it right and get a good mark - but also to analyze the meaning of each part, вариации смыслов при изменении состава слова. Naturally, что подбирать слова для морфемного анализа следует с особой тщательностью, они должны отражать специфику существующей системы ценностей, особенности восприятия мира, например: «совесть», «счастье», «удаль», «юродивый», «судьба», «авоська» и пр. Несомненный интерес представляют слова, содержащие ошибки учащихся: «дикобристы» (вместо «декабристы»), «щасье» (вместо «счастье»), «конститукции» (вместо «конструкции») и др.

Лексический уровень – самый богатый для лингвокультурологических изысканий, ибо значение слова – эта та тропинка, которая соединяет язык и внеязыковую реальность, но не напрямую, а с учетом особенностей мировосприятия как конкретной личности, так и целой нации, говорящей на данном языке.

Морфология также содержит в себе культурологические смыслы: это и особенности использования местоимений, и изобилие прилагательных, и сравнительно-сопоставительный анализ грамматических форм разных языков – родного и изучаемых иностранных (в гимназии изучаются два иностранных языка), и пресловутое «засорение англицизмами речи жителей села N» и пр.

Культурологические акценты легко расставить и при изучении синтаксиса, так как за сухими грамматическими схемами лежит определенная социокультура, и мир подчинительных союзов, например, иллюстрирует мир отношений: причина, следствие, уступка, условие и т.п. Особого внимания заслуживает изучение интонационных конструкций, позволяющее во всей полноте оценить напевность, гармонию и стройность правильной выразительной речи.

Таким образом, «окультуривая» языковые единицы, можно не только сформировать знания, умения и навыки, но и способствовать включению любого языкового знака в поле культурных ассоциаций, свойственных национальному самосознанию. Это соответствует общей тенденции современной лингвистики – переходу от структурной лингвистики (внутренней) к лингвистике внешней, называемой еще антропологической, ибо, по моему твердому убеждению, нельзя познать язык, не выйдя за его пределы, not referring in this case to a person not only as to its holders and users, but also as to its creator, to linguistic personality.