Matochkin Eugene Palladyevych,
National Museum of the Republic of Altai,
PhD in Art History,
Горно-Алтайск, Россия

Our earthly world and all other worlds of Leonardo da Vinci - Renaissance titanium - thought being in the field of fire. Her "common center" he considered fixed, while the center of the Earth vibrating inside this "fiery sphere" (Loc. by: Teeth, 1962, с. 295). The presence of the fire element, and he found in the dead and animate matter. Так, inherent in all living things "vegetative soul", according to his ideas, dwells also in the resulting crystals gold. "The seat of the same plant are soul lights" (Loc. by: Teeth, с. 154). Likewise, a person has a fiery quality - its highest manifestation - "insatiable desire", "Passion for science". "Desire - it is the quintessence, elemental spirit " (Loc. by: Teeth, С. 251).

Сегодня наука биофизика не апеллирует к стихии огня. Тем не менее, эта стихия продолжает жить в философии. Крупнейший французский мыслитель ХХ века Гастон Башляр посвятил огню специальный психоанализ. В своём исследовании он пишет: «Огонь – это нечто глубоко личное и универсальное. Он живёт в сердце. Он живёт в небесах. Он вырывается из глубин вещества, как дар любви. Он прячется в недрах материи…» (Башляр, 1993, с. 19). Распространённое представление об огне как о стихии, возжигающей творческую энергию, Башляр готов осознать не в качестве поэтической метафоры, but its fundamental property, manifested not only at the level of a human microcosm, but much wider, - In all reasonable macrocosm. "If the fire - a rare phenomenon in essence, исключительное – был принят за один из основных элементов Вселенной, то не потому ли, что в нём – одно из начал мышления, ценнейший источник фантазии?» (Башляр, 1993, с. 35).

«Те, who lived primordial fire earthly love, - Gaston Bachelard wrote, - In the finals come in the glory of pure light " (Башляр, 1993, с. 162). These words can be fully attributed to Leonardo da Vinci.

Действительно, Леонардо был одержим любовью к творческой работе. «Скорее лишиться движения, чем устать», «Я ненасытен в служении», «Скорее смерть, чем усталость» – таково его жизненное кредо (Loc. by: Teeth, 1962, с. 54). And for all that, he created, both lived and worked, his aspiration, his spiritual nature can be called fire. His striking artistic temperament has appeared in many of his works, but, perhaps, with the greatest force in the drawings.

В последние годы жизни Леонардо создал три крошечных эскиза к Апокалипсису на одном листе (RL 12388), названные в книге Роберта Уоллэйса «Мир Леонардо» как «Видения Апокалипсиса (Страшный суд)».

Первый рисунок, расположенный в верхней половине листа, самый крупный. На город наступает страшное небесное явление. Померк дневной свет. Огромное облако от земли до небес и клубящийся огонь закрыли полмира. Огненные вихри гонят перед собой каменные глыбы, рушат и поджигают всё на своём пути. Ramshackle castle with a stone wall looks quite toy in comparison with the front element.

The second figure is combined two events. In the sky hung a raging fire ball erupting with lightning. Under this ball cracked earth and formed a bottomless pit, which collapsed in the city. Left shows a group of skeletons, восстающих из земли.

Третий рисунок справа однозначно не «читается». Ураган смёл людей в большую кучу. Сверху на неё изливаются огненные струи. Люди заживо горят в бушующем костре. It seems, на этом всё и закончится.

Пессимистический прогноз изложен и в записях Леонардо: «… людям, после многих усилий придётся расстаться со своей жизнью, и род человеческий вымрет. Earth will have to ... achieve the element of fire, and then the surface will turn to ashes, and it will be the end of the earthly nature " (Loc. by: Teeth, 1962, с. 306).

Однако в последнем рисунке можно «прочесть» и другой вариант исхода. Поразительно, но среди огромной груды поваленных и обгоревших тел стоит совершенно спокойно одна человеческая фигура, которая словно с радостью встречает огненную стихию. Около неё силятся подняться с колен ещё несколько человек. Это может означать лишь то, что, по мысли Леонардо, some people may still assimilate organically fiery wave space.

What they are required to submit, in this respect the theological mind does not give a comprehensive answer. «…Like whether earthly fire or different from it that fire, which will be covered in an hour the world Doomsday, and the fire of the underworld? - Asks in his book, Gaston Bachelard. - Positive and negative responses are contained in an equal number of texts, for there is no dogma that, that hellfire pictures and communion known to us the fire " (Башляр, 1993, с. 155.) Надо полагать, Леонардо даёт своё собственное представление о космическом огне и рисует его не в виде устрашающих смерчей, а в виде мягко извивающихся струй, льющихся из невидимой сферы.

This mysterious figure Leonardo can offer an explanation in light of the ideas of the Russian cosmism, figures which the fire was considered certain universally hypostasis, которая одухотворяет всё сущее и направляет эволюцию космоса. Это тот огонь, который стал главным героем творчества композитора-космиста А.Н. Scriabin: его симфонического «Прометея. Poem of Fire " (1909–1910), piano poem "To a flame" (1914), dance "Gloomy flame" (1914) and many later works. For NK. Roerich spatial light - cosmic vibrations, necessary for human development. For adoption by the people should improve their spiritual essence and at least mentally refer to far-off worlds. "We hear steps the element of fire, but we are ready to manage the waves of flame "- that saw the way the further evolution of Roerich. If the world's population will wallow in ignorance and denial, то «в гневе и в разрушительстве эти энергии вместо сужденного созидания дадут губительные взрывы» (Рерих, 1929, с. 134).

С этих рериховских позиций рисунок Леонардо можно воспринять как интуитивное предвидение прихода времени Матери Мира и олицетворение в стоящей под огнём фигуры великого женского начала. It would seem, shown in the image except the majestic posture not anything exceptional, even halo, that might indicate its divine essence. But so, в простом человеческом облике, всегда рисовал Леонардо своих мадонн. А те, кто подымаются рядом с ней с колен, это, наверное, люди новой эпохи, которые, говоря словами Рериха, смогли пробудить своё сердце и трансмутировать жгучий пламень опаляющий.

В этом контексте интуитивные прозрения Леонардо можно считать в какой-то мере близкими кругу идей русского космизма. Женское начало в мироздании у философов Русского культурного Ренессанса предстаёт в образе космической Софии, устроительницы Вселенной. «Она есть та Великая Матерь, которую издревле чтили благовестивые языки: Деметра, Изида, Кибелла, Иштар», – писал С.Н. Bulgakov (Bulgakov, 1994, с. 209). Это её благодатного прихода ожидали творцы «Серебряного века» русской культуры, giving love and beauty supreme transcendental beginning. This is her inexplicable smile shines on earth and divine countenances heroines Leonardo.

Список использованных источников: